Статьи

МОЙ ВЗГЛЯД НА ИЗВРАЩЕНИЯ В ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ

С позднего палеолита до сравнительно недавнего времени художественное творчество развивалось, придерживаясь правила: отражало действительность в наглядных, зрительно воспринимаемых образах. Это правило люди назвали традиционализмом или реализмом.

К сожалению, ничто на земле не вечно. Безоблачную жизнь традиционализма нарушил авангардизм (авангард) — созвездие художественных тенденций, запутавшихся в своем предназначении, возможностях, задачах: с одной стороны, возненавидевших все старое, «отжившее»; с другой — возлюбивших «варварскую» архаику, магию древности, но больше всего примитив. Иными словами, авангард — это эксперимент в художественном творчестве, выходящий за рамки классической эстетики и прочих культурных наработок человечества.

В изобразительном искусстве авангард объявился в 1910-х годах и сразу был признан теми, кто не умел рисовать, но тяготел к этому делу. Авангард восторженно приветствовали и мастера, умеющие рисовать хорошо, но ненавидевшие в своем ремесле кропотливость. Но больше всего авангард пришелся по душе далеким от искусства людям, учуявшим, что без труда и данных могут стать известными. А известность — это пропуск в бессмертие, а до него — к богатству, славе с прекрасной студией с кроватью у мольберта, возле которой череда смазливых бабенок, страждущих проникнуть в душу художника и его кошелёк.

«Новейшее искусство» или «искусство будущего» предстало перед человечеством в виде футуризма — спонтанного развития предмета в «четвертом измерении» без учета первых трех и вытекающих последствий.

Вскоре родился кубофутуризм, творцы которых сбились в «Ассоциацию эгофутуристов» — объединение художников, исступленно игнорирующее проявление реализма во всём, кроме шкурных вопросов.

Вскоре абстрактное искусство пополнилось новым видом — супрематизмом, изобретенным Казимиром Малевичем. Автор «скромно» определил свое детище «высшей точкой развития искусства». Новаторство представляла собой нагромождения из простейших геометрических фигур — квадратов, кругов, треугольников.

Малевич на этом не успокоился, разработал постсупрематизм — перетасовку мужских и женских голов, торсов, фигур с целью получения идеального пластического образа. Природа-мать была посрамлена! Конечно, мы выглядели бы гораздо привлекательнее, если б она догадалась поменять у нас местами руки с ногами, а голову с задницей. Неплохо бы смотрелись женские груди (четвертого размера и больше) на месте ушей, если их довести до ума татуировкой и пирсингом.

Однако подмену определенных понятий неопределенными следует считать увлечением (хобби) авангардизма, потому что нацелен он на более серьезное дело — дезориентировать людей по всем направлениям, чтобы подготовить их ирреально и иррационально соображать, когда авангард победит реализм на планете.

Живучесть абстрактного искусства — заслуга структур, жирующих на его популяризации! Стоит ли поддаваться оболваниванию, верить и следовать за тем, что лишено естественности? Не стоит и даже вредно, потому что разучивает серьезно трудиться, калечит тончайший инструмент человека — восприятие. Напомню, восприятие — сложный процесс приема и преобразования информации, обеспечивающий отражение объективной реальности и ориентировку в окружающем мире.

Природа много миллионов лет усердно трудилась над тем, что окружает нас и восхищает совершенством. Но вдруг появилась группа деятелей от искусства, которая объявила, что все это примитивно, глупо, вульгарно, старомодно, и предложила взамен принципиально иное решение. Однако все, чем манипулируют авангардисты, своровано у природы и беспощадно изуродовано, чтобы в голову не пришло обличить в плагиате. И концепция не нова — один в один совпадает с религиозными представлениями о состоянии дел в аду по части безобразий, хаоса, гнетущей атмосферы и всяческих (кроме творческих) мук.

Следует ясно представлять, что изобразительное искусство — это отрасль человеческой деятельности, предназначенная удовлетворить главную духовную потребность человека — любовь к прекрасному.

Петух Парамон

Это было на даче лет двадцать пять тому назад. Соседка (через три дома от нас) привезла ручного петуха по имени Парамон. Задира ужасный! Завидев человека на улице, тут же бежал клеваться. Напал и на меня. Я не растерялся — стал говорить ему всякие нежности. Он тут же прижался к ноге и дружелюбно кукарекнул. С тех пор мы с ним стали неразлучными друзьями.

Хозяйка Парамона вставала рано и выпускала его на улицу. Он стремглав нёсся к нам. Взлетал на перила крыльца, громко кукарекал — будил нас. Я выходил. Парамон делал несколько воинственных кругов вокруг меня, затем взлетал на плечо и прижимался головкой к щеке. Я гладил его по спинке, целовал гребешок.

К моим родным Парамон относился с уважением, но свысока. Помогал в хозяйстве. Например, тесть на четвереньках сажал клубнику, а Парамон одним движением лапы отшвыривал саженцы в сторону, затем клевал тестя в задницу, мол, посмотри на мою работу. Тесть возмущался, но прощал, потому что тоже привязался к этому удивительному существу.

Вечерами мы всей семьёй смотрели телевизор. Парамон восседал у меня на колене и делал вид, что что-то соображает. Затем приходила хозяйка и уносила птицу ночевать домой.

Однажды я уехал в город на несколько дней за женой, у которой была срочная работа на телевидении. По дороге на дачу я рассказал о новом друге. Ира не поверила. Приехали. Я громко позвал — Па-ра-мо-ша! Парамон мгновенно перемахнул через заборы и стал кружить вокруг нас. Я взял его на руки. Он тут же прильнул головкой к щеке, подставив гребешок для поцелуя. Жена поверила! От умиления прослезилась.